Площади и планы городов центральной Европы XVI-XVIII вв. История ландшафтного искусства. - Замки, крепости, храмы.

Перейти к контенту

Главное меню:

Площади и планы городов центральной Европы XVI-XVIII вв. История ландшафтного искусства.

Садовая архитектура стоит в тесной связи с планировкой городов, и во Франции мы могли скорее всего ожидать создания площадей, подобных Капитолию. На деле, однако, там требовалось гораздо больше усилий, так как не было эффектных холмов, а на плоскости необходимы большие сооружения, чтобы произвести значительный эффект. Вот почему до Людовика XIV в Париже ограничились только одной площадью Вогезов, эта площадь, как и более поздняя Вандомская площадь были устроены в виде типично городских площадей, т. е. плоскостей, равномерно охваченных строениями.


Вандомская площадь является всего лишь расширением улицы Мира (Rue de la Paix). Причина такого невнимания к городу лежит прежде всего в том, что перед королевскими дворцами, т. е. Тюильри и Лувром, имелся великолепный сад (Тюильри), почти непосредственно переходивший в перспективу Елисейских полей, которая была любимым местом прогулок уже в середине XVIII в.


Определенная планировка города была впервые дана в Версале, который возник заново по заранее выработанному плану около королевского дворца. К дворцу там подходят три очень широкие аллеи, обсаженные двойными рядами деревьев. Средняя ведет из Парижа, северная — из Сен-Клу, а восточная — из Со. Они образуют перед дворцом секторную площадь колоссальных размеров.


От этой площади первый двор дворца («Двор министров») отделяется великолепной кованой решеткой. На некотором расстоянии от нее помещена каменная балюстрада, на которой уже в XIX в. поставлены статуи французских полководцев.


«Двор министров» довольно круто поднимается к «Почетному двору», а этот последний переходит в небольшой «Мраморный двор», лежащий у фасада первоначального дворца. В этих дворах есть и подъем почвы, и сужение перспектив, но нет полной согласованности стиля построек, а глубина слишком значительна по сравнению с шириной, так что от нижней решетки нельзя охватить взором всю картину. Зато обратный вид от дворца на три широких проспекта — аллеи и парные здания конюшен (архитектор — А. Мансар) — поражают ширью и эффектом.


Подобное веерообразное расположение дорог достигалось совсем не так легко, и в большинстве случаев приходилось ограничиваться полукруглым почетным двором и широким авеню. Так расположены дворец Мэзон, дворец Лианкур, Большой Трианон и т. д.


Версальский прием трех сходящихся аллей был применен в Аранжуэце, в Казерте (там пространство между аллеями не застроено), в Нимфенбурге, где город около дворца не удалось создать, в Карлсруэ, где радиусы протянуты во все стороны и чуть не весь сад превращен в город. Наконец, то же радиальное расположение улиц было весьма удачно применено в Петербурге (Невский, Гороховая и Вознесенский), но, к сожалению, не во всех перспективах ширина одинакова и, кроме Невского, она недостаточно велика.


Одновременно с радиальным планом получал все большее значение прямоугольный план разбивки, на первый взгляд, простейший и наиболее рациональный, а на деле самый неудобный и некрасивый. Еще в V в. до Р. X. он был применен для устройства афинской гавани Пирея архитектором Гипподамом а в XVIII в. доведен до пределов при сооружении Мангейма, где из-за однообразия улиц пропадают такие прекрасные постройки, как Иезуитская церковь.


Впоследствии одновременно с разработкой вопроса о лучшем расположении дворцов и поместий идея о строго прямоугольном и равномерном делении местности была оставлена. Возникло представление о возможности более свободного расположения и были написаны книги об этом, как, например, «Размещение загородных домов» Блонделя, который в IV томе своего «Курса архитектуры» считает образцами Версаль, Медон, Сен-Клу и дворец Мэзон. В своих проектах для Метца и Страсбурга Блондель старается расположить площади так, чтобы фасады лучших зданий оказались на главных осях. В Метце он достиг этого, а в Страсбурге был вынужден главную площадь для парадов сделать многоугольной и изогнул улицы для того, чтобы путешественники, едущие из Парижа в Германию, проезжали мимо всех главных построек и с королевской площади через узкую улицу видели портал собора.


Более роскошным типом было устройство специальных площадей-садов по краям городов, что особенно блестяще выполнено в Ниме и Нанси.


В первом городе в 30-х гг. XVIII в. были открыты остатки римских бань, укреплений и сторожевой башни. Их решили использовать для восстановления античного сооружения, но военный инженер Марешаль понял задачу в духе своего времени и устроил поразительный по грандиозности парк, расположенный на одной оси между главной площадью города и вершиной холма Мон-Кавалье (Mont Cavalier), где стоят остатки сторожевой башни. От нее спускаются пейзажные посадки до источника храма Дианы. Дальше расположен прямоугольный бассейн с четырехугольным постаментом посредине, где при римлянах стояла статуя Августа, а теперь помещена статуя Нимфы.


Следующий бассейн-канал изогнут в виде стремени и охватывает цветник. Края бассейнов окружены каменными балюстрадами и двойными аллеями, главная ось продолжается в виде главной улицы города до главной его площади.


В Монпелье подобная же перспектива начинается от громадного шестиугольного монументального фонтана («Водный дворец»), который питается громадным водопадом, устроенным в 1753—1766 гг. и подходящим к фонтану на аркадах в 10 сажен высоты. Перед фонтаном раскинута площадь-аллея со статуей Людовика XIV, окаймленная четырьмя рядами деревьев. Она спускается к городу и через триумфальную арку, построенную при правлении Людовика XIV, переходит в главную улицу. Это одно из грандиознейших городских украшений.


В Нанси дворец Станислава Лещинского был построен вне старого города. Перед дворцом расположена полукруглая площадь, окруженная аркадами. Там, где последние прерываются для соединения площади с улицами, помещены великолепные решетки, кованные Ж. Ламуром, а напротив дворца — триумфальная арка, за которой тянулась длинная прямоугольная площадь с двумя парными аллеями, так называемый «Карьер».


В арках, образуемых дивными решетками, находятся очень эффектные фонтаны, состоящие из громадных раковин с фигурами Нептуна, Амфитриды, наяд и т. п. Группы не столь строги по композиции, как версальские, но в них нет легкомыслия, свойственного немецким изваяниям XVIII в. Сочетание же чудной ковки, изваяний, темной зелени, чудесных перспектив и великолепного дворца является одним из замечательных сооружений Франции.


Площадь Вюрцбургского дворца задумана частью вроде версальской (расположение дворца покоем и подъем площади к дворцу), частью вроде нансийской, т. к. по краям расположены грандиозные решетки дворцового сада, но общий эффект далеко уступает нансийской площади Станисласа.


Парижская площадь Согласия интересна постановкой двух зданий (дворец Омон и здание Министерства морского флота), но настоящий ее блеск был достигнут лишь благодаря постройкам и сооружениям XIX в.


Последняя площадь строгого типа была устроена в Петербурге перед Михайловским замком при императоре Павле I. Она начиналась на нынешней Инженерной площади, продолжалась между двумя длинными зданиями манежей (Михайловским и Казачьей сотни). Дальше расположены два великолепных павильона, являющихся последним этапом в упрощении мотива растреллиевского Эрмитажа, за ними — широкая площадь Коннетабля, посреди которой стоит растреллиевская статуя Петра. Впрочем, статуя стояла за первой линией рвов, а дальше стоял сам замок, охваченный новой линией рвов.


Теперь рвы уничтожены, у монумента стоят четыре фонаря общегородского типа, часть широкой площади занята электрической станцией, пожарным депо и т. п., аллея на площади слишком узка, а пространство между аллеями застроено, но все-таки и сейчас можно догадываться о красоте и шири замысла.


Фонтаны по эту сторону Альп далеко не столь необходимы, как в Италии, а потому мы их встречаем сравнительно редко и чаще всего они вделаны в ниши домов. Самым эффектным из находящихся на площадях является мангеймский «Gropello».


Памятники, нередко воздвигавшиеся в XVIII в., далеко не всегда были согласованы с архитектурой площади — статуя Августа Сильного в Дрездене. Только былая статуя Людовика XV была поставлена на специально для нее созданной площади Согласия, да растреллиевский монумент вполне согласован с площадью Коннетабля.


Назад к содержимому | Назад к главному меню