Архитектурные сады Азии. История ландшафтного искусства. - Замки, крепости, храмы.

Перейти к контенту

Главное меню:

Архитектурные сады Азии. История ландшафтного искусства.

В самом начале книги было сказано о двух течениях, наметившихся в садовой архитектуре с ее древнейшей поры. В то время как Египет, по всему вероятию, создал сады строго архитектурные, Месопотамия для своих громадных парков-«раев» пользовалась пейзажным расположением. Для первого это заключение стоит почти вне сомнения как ввиду сохранившихся планов, так и храмовой планировки, соответствующей по существу садовым построениям. Храмы Луксора — удлиненным послеленотровским садам, а террасы Дейр-эль-Бахри — террасам Фарнезианы.


Малая Азия и Месопотамия, по-видимому, не имели столь строгих храмовых построений. По крайней мере барельеф, изображающий сад с проточной рекой и приведенный у Лейярда, имеет совершенно пейзажный характер, и даже изображения висячих садов у того же Лейярда и Роулинсона имеют вид дополнений холма и дополнений неправильных. Сад Баг и Такт (сад Трона) у Шираса имеет вид таких же террас, прислоненных к горе, но строгость симметрии не выдержана.


Вообще, нужно думать, что сознание необходимости последней появилось лишь в эпоху римского владычества при построении таких городов, как Баальбек и Пальмира. Влияние римской культуры, ее определенности и закономерности сковали свободу Востока. Монастыри строились по образцу городов-лагерей (например, Сан-Симеон по образцу Пальмиры), а поздняя мусульманская культура использовала для мечетей, а затем и для замкнутых двориков (например, Альгамбры) идею римского форума и раннехристианского церковного атрия.


В Азии традиции были устойчивее, чем в Европе, и некоторые основные формы держались гам тысячелетиями. Это объясняется прежде всего тем, что культура развивалась не так быстро, как в Европе, а климатические условия не ставили архитекторам таких трудных задач, с которыми приходилось считаться в Европе.


Основными типами азиатских церковных и дворцовых штанов являются два, относящиеся к глубокой древности и повторявшиеся до самого -последнего времени. Первый тип — ступенчатая пирамида, второй — сопоставление в длину нескольких дворов, окруженных колоннадой. И то, и другое легче всего планируется, рассчитывается. Немудрено, что эти типы возникли в глубочайшей древности. Третий возможный тип — отсутствие всякого плана или, вернее, подчинение его условиям местности. В садовом зодчестве этому типу соответствуют пейзажные парки, но о них речь будет впереди.


Ступенчатая пирамида с квадратным основанием наиболее проста для сооружения, и естественно, что мы встречаем ее в разных точках земного шара. Сюда относятся древнейшая пирамида Египта, храмы Ассира и пирамиды Юкатана (храм в Уксмале).


Если относительно Египта и могут быть сомнения, то существование посадок на юкатанских храмах-пирамидах весьма вероятно хотя бы потому, что там трудно избавиться от зарастания. Дальнейшим развитием типа ступенчатой пирамиды может быть исчезновение сначала уступов и превращение в гизехский тип, а затем сглаживание ребер и превращение в индийскую ступу (каменный курган). Это тип кажущегося упрощения. Усложнение же заключается в том, что на углах уступов появляются мелкие пирамиды и затем распространяются по всему краю уступа. Получаются в результате индусские и китайские пагоды.


В Индокитае и на Зондских островах форма пагоды расплывается. Получается или подобие уступчатой горы (Боробудур) с массой часовенок по краям уступов, или же часть террас расплывается очень сильно, подъемы их делаются небольшими, а на этих уступах появляются очень широкие прямоугольные пруды. Последние прорезаны дорогами, проходящими от ворот к центральной террасе, где помещается пагода, принимающая иногда весьма фантастичные формы (пагоды Танджадура).


Все эти храмы находятся сейчас в состоянии упадка, и если относительно Боробудур можно сомневаться, то в индийских и индо-китайских храмах сама наличность священных прудов указывает на существование садов. Даже при отсутствии специальных посадок получается впечатление «водяного сада».


Китайские пагоды отчасти служили для украшения парков и городов, о чем речь пойдет впереди, а иногда превращались в храмы, для чего приходилось, уменьшив их высоту, увеличить площадь. Таков знаменитый Храм Неба в Летнем дворце Пекина. Он поставлен на нескольких террасах, прорезанных радиальными лестницами, а каждая терраса обнесена довольно сложной балюстрадой. Нет сомнения, что когда-то эти террасы были покрыты цветами и образовывали строго архитектурный сад.


Марко Поло, посетивший Пекин в 1272—1293 гг., рассказывает, что Императорский дворец стоял в саду, охваченном двумя оградами. Между ними были проложены мощеные валы, чтобы дождь стекал кругом и поддерживал растительность, а в середине внутренней ограды поднимался круглый холм, обсаженный самыми редкими деревьями и обложенный зеленой землей. На холме был построен дворец, снаружи и внутри выкрашенный зеленым.


Более поздний Островной дворец в Пекине поставлен на круглом конусообразном острове, окруженном балюстрадой. Теперь деревья разрослись на склонах холма довольно свободно, но нет сомнения, что раньше они соответствовали форме храма и острова. Словом, имеются все основания думать, что дворцовые и храмовые сады Китая до XVI—XVII вв. были архитектурными; пейзажными же были громадные зверинцы или охотничьи парки. Еще и сейчас около древнейших построек (например, Шургхотиена, или среднего аудиенц-зала) Императорского дворца в «Запрещенном городе» Пекина вся разбивка строго архитектурна. Также строго расположение посадок у старых храмов, например пагоды при желтом храме Гуангзее, воздвигнутом императором Цянь Луном (1781).


Еще более строгим было, по-видимому, расположение императорских гробниц, хотя приходится судить лишь по остаткам, иногда весьма ничтожным.


Так, могилы династии Сун состоят из погребального холма и очень широкой аллеи симметрично расставленных, колоссальных; очень грубо выполненных фигур зверей и людей. Гробницы династии Мин имеют форму каменных четырехугольных сооружений, к которым ведут прямые аллеи, окаймленные колоссальными изваяниями людей и животных (Нанкин). А на аллеях, ведущих к более поздним гробницам той же династии (Шанпин около Пекина), поставлены высокие и широкие ворота и монументальные павильоны.


По описанию принца Рупрехта Баварского, на дорогу для процессий входят через ворота с пятью отверстиями. Прежде вся долина была окружена стеной, но от нее остались только «Большие красные ворота. Дальше находится большой павильон, окруженный колоннами с народными гербами (колонны вроде ростральных)... Дальше следуют две колонны, а на расстоянии 9 сажен — стоящие и сидящие львы, верблюды, слоны, лошади, две пары воинов и четыре пары штатских мандаринов. Дорога не совсем прямая, она поворачивает на восток и оканчивается в долине на некотором расстоянии от гробницы императора Юнлэ.


Через ворота входят на четырехугольную площадку, где стоит небольшая молельня, окруженная мраморной балюстрадой, тогда как сама гробница в виде четырехугольного храма, обнесенного тройной мраморной балюстрадой, стоит на небольшой террасе. Третий двор заканчивается башней «Богиня духов», прислоненной к холму; по обе стороны ее лестницы поднимаются к покрытой навесом платформе, а за ней поднимается холм в 48 м высоты и 800 м в окружности.


Из этого описания ясно, что гробницы являются развитием египетского типа и, несомненно, во времена блеска династии казались своего рода парками. Это подтверждается западными гробницами более поздних императоров XVIII в. в Силине близ Пекина, устроенными так же, как предыдущие, но поддерживаемыми лучше и до сих пор окруженными парком так, что изваяния и колонны стоят по краям аллей, как стояли бы в Версале.


Иногда гробницы принцев и знатных людей устраивались в виде изогнутых мраморных террас, т. е. вроде европейских «вертюгаденов». Образцы имеются около Мукдена и на острове Амон. Чисто европейское влияние сказалось в Китае лишь однажды, когда в XVIII в. по заказу богдыхана иезуиты Бенуа и Кастильоне построили в саду Летнего императорского дворца Ихэюаня небольшой дворец и сад. Дворец был невелик, и от балкона второго этажа его спускалась довольно сложная наружная лестница, между спусками с которой был расположен затейливый каскад. Украшением последнего были фигуры животных, из которых каждая соответствовала определенному часу дня. Против дворца был расположен небольшой павильончик, а в стороне — лабиринт.


В Индии, кроме храмовых планов, появившихся вследствие развития пирамидного типа, имелись и еще более сложные, образовавшиеся там, где храмы высекались прямо из скал (например, в Эллоре). Колоссальные усилия, нужные для удаления материала, лежавшего между отдельными храмами (часовнями), привели к нагромождению последних. Получились, с одной стороны, необычно эффектные декорации; с другой стороны, перенесение этого принципа нагромождения в архитектуру немонолитных построек дало фантастичные многореберные кутюла, которые использовались до самого последнего времени (Бенарес).


Вместе с тем дворцы начали строиться как нагромождение отдельных ячеек, покрытых плоскими куполами, сады же часто состояли из ряда прямоугольных бассейнов, расположенных одни около другого. Знаменитейший сад подобного типа имеется в городе Диге (Digh). Там от дворца идет широкая аллея, упирающаяся в пруд, на берегу которого, по словам предания, Кришна, играя на флейте, заставлял плясать пастухов Дирагиуры. За этими прудами прямоугольной формы находится чудесный беломраморный киоск, устроенный так, что с крыши его можно пустить непрерывной скатертью воду и образовать прозрачную кристальную стен

Назад к содержимому | Назад к главному меню